Шарф

Что творит шарф? Я не знаю.
Он просто свисает, когда я гуляю.
Что он творит, лёжа на мне?
Без движения греется в тишине?

Покрывает мой верх, словно душа,
Иногда колет, если шерсть хороша.
А если не колет, то не греет порой.
Так что же он делает рядом со мной?

Для эстетики я его тоже ношу,
Чтоб образ разбавить, его я беру.
И всё-таки, что же он делает сам,
Когда он со мною, назло холодам?

А если его я сниму перед сном,
Он так же останется просто шарфом.
И утром опять, как ни в чём не бывало,
Он будет висеть на крючке покрывалом.

И будет спокойно ждать того дня,
Когда я надену его на себя.
Он будет лежать, ничего не творя,
Почти незаметно живя у меня.

Он даже не знает, куда я иду,
Не спросит, зачем я его с собою беру.
Не скажет ни слова, не сделает шага,
Лишь будет болтаться, как тесёмка у флага.

И вот я опять задаю тот вопрос:
Зачем он мне нужен? И в чём его спрос?
Он просто со мною и более того
Он не делает сам ничего.

20.09.2026

Лавочка

Сидели на лавочке, оборачиваясь по сторонам,
В клубах сигаретного дыма.
И так легко дышалось тогда.
Так свободно было.

Ногою скребя под лавкой узоры,
Так много имея пространства для шага вперёд,
Шальные головы во всё горло орали и пели
О том, что видели и запомнили за этот год.

Друг на друга с задором смотрели,
Хранили тайны неприличного поведения,
Знали и ожидали своего собственного становления,
Гадали, кто же ещё придёт в оживление.

А я хочу сидеть простым человеком,
Который устал и не видит места для шага вперёд,
Лавка которому станет домом,
В котором он сделает свой последний вдох.

17.09.2026

Хороший мужчина

Он хороший мужчина, но с ним плохо
И противоречия на самом деле нет.
Мутит воду, чтобы выглядеть глубоко,
Но, открыв коробку, видишь дно и ничего там больше нет.

Ключ в руке, которая держала,
Стул тяжёлый в комнате пустОй,
И, наверное, одна тогда скрипела
Дверь, что держат только запертОй.

За засовом внутренних метаний
Вспоминались редкие шаги,
И отчаянно в окне срывались
Ветром с дерева малиновой тоски.

Прорываясь вверх в песках зыбучих,
Червь сомнений рыл к себе проход,
Но забылось всё, и впредь не будет
Находиться ключ «вот в это всё».

Только пыль, едва качаясь, помнит
Тех, кто там когда-то был,
И по стенам долгий след ладони
От того, кто эту дверь закрыл.

И когда ладонь разжалась,
Ключ упал и зазвенел.
И впервые стало страшно
От того, что сам хотел.

10.09.2026

Книга Иова

Сосед опять не спал до ночи.
В его окне четыре дочери.
Он считает их грехи,
Чужие, словно за свои.

Одну - за грязь и неопрятность,
Вторую - за словесную гадкость,
Третью - за безразличие ко всему,
А четвёртую - даже за что не пойму.

Он долго стоял с коробком в руке.
А потом пошёл дождь. И его план сорвался сам по себе.
Где-то в окне человек говорил с Богом.
Он стоял у него под боком.

«Почему нельзя сжечь соседей? Они мне мешают спать».
Бог молчал. А в окне напротив кто-то продолжал орать.
«Если с человеком происходит плохое,
Значит, он заслужил себе такое».

Бог справедлив. Не пререкайся.
Книга Иова доносит завет.
Но в рамках сюжета, читатель, покайся:
С самого начала ты знал верный ответ.

27.08.2026

Как Сатана

«Когда я созерцаю Троих вместе, я вижу лишь один факел и не могу разделить или измерить нераздельный Свет» 

Григорий Богослов. 

Она хотела бы быть меркантильной,
Но, к сожалению, как Сатана,
Её интересует лишь душа.
Моя. Твоя.

Она хотела бы быть Львом: 

Золотым, сияющим, ярким,
Узнаваемым, царственным, жарким,
Но притом всё в ней не о нём.

Она, конечно, хотела бы быть собой,
Но в этом мире невозможно стать такой.
Растворяется в возможности быть кем угодно,
Примеряет роли, но всё непригодно.

Они разлетаются, искрясь красками,
Мелькают эфемерными масками,
И в этой яркости, в калейдоскопе лжи
Она забывает, что их всегда три.

Сын, Дух и Отец - в одной личине,
Как будто живые, как будто в витрине,
И каждому из них интересна она.
Душа. Её, моя и твоя.

26.08.2026