Садовница

Она проходила по вымершим садам,

Где яблоки падали в высохший пруд.

И лунный налёт оседал по углам,

Где корни деревьев на север ползут.

В её серебристой, потёртой руке

Качалась лейка с холодной водой.

И тонкая нить растворялась в земле,

И зелень вставала за нею стеной.

Я шла за ней следом сквозь чёрный овраг,

Где в мёртвых колодцах цвели васильки.

На ветках висели обрывки бумаг,

А в них проступали другие миры.

В конце той тропы стоял старый дом,

С фамильным портретом в киоте резном.

Паркет отражал позолоту колонн,

И пыль оседала в зале большом.

В атласных камзолах сидели вельможи,

Безмолвный совет, окружающий трон.

И каждый казался на другого похожим,

Как будто их лица отлиты свинцом.

Она восседала под сводом высоким,

В серебряной ткани, в мерцании свеч.

И взгляд её был неподвижным и строгим,

И ночь проступала сквозь бархат одежд.

Я медленно шла через сумрак и шёлк,

Сквозь бархат, вуали, тяжёлые складки.

И воздух густел, и темнел потолок,

И стены сходились в причудливой кладке.

Срывались покровы один за другим,

И лик проступал из глубинного мрака.

Она улыбнулась. И мир вдруг застыл.

И пальцы легли, как печать на бумагу,

На кожу мою. И в зале темно

Качнулись тяжёлые складки портьеры.

Она посмотрела мне прямо в лицо

И голос настиг посреди галереи:

«В тебе моя кровь. В тебе моё имя.

Под кожей моей продолжаешься ты.

Мы связаны прежде, чем стали живыми,

Где корни сплетаются в недрах земли».

Она поднялась. И скрипнули своды.

По мрамору медленно тень поползла.

Вельможи склонились, скрываясь в чертогах, 

И кто-то один окликнул меня:

«Осталась жива? Неужели не знаешь:

Кого ни коснётся рукою она,

Тот канет туда, откуда не возвращают,

Где стынет дыханье и кровь холодна».

Но я лишь смотрела на двери резные,

Где шёлк зацепился за край темноты.

Она выходила на поле богиней,

И оживляла  ветхие пни.

Валились деревья, темнел горизонт,

И глина катилась навстречу волною.

И я поняла, никто не спасёт.

И небо над полем сомкнулось водою.

И больше не стало ни слов, ни границ,

Лишь гул нарастал, заполняя пространство.

Я мысленно звала её: «Появись!»

Но меняя затянуло вечное царство.

30.10.2026

Рыба, которая помнит утопленника

Эта рыба помнила его тёмное отёкшее лицо.
В прозрачных водах древней горы скрывалось оно.
Переливами бурных потоков обволакивала плоть вода.
Его тело лежало и преграждало путь туда,

Где Небо над Небом в эльфийской пыли
Рождают светом свои новые дни,
Где невозможность рассыпается в прах,
Нежно искрясь в этих острых горах.

Кристальное озеро над водой
Поднимется вместе с черной землей.
И змей, извиваясь меж тёмных камней
Будет искать этих вздутых людей.

Там, наполняясь бренною плотью
Рыба, которая помнила их,
Будет светиться странною взвесью
И змей придёт на этот призыв. 

21.10.2026

Ошибка

Приходит каждый день, перебирая числа.
СМСкой вздрагивает, словно тень
Невидимого, неизвестного туриста,
Захватывая мой новый день.

Он уже давно живёт где-то по краю,
Не касаясь ни стен, ни дверей.
Я его не встречаю, не навещаю
И даже не узнАю средь ночных фонарей.

Мы не встретимся. Не обернёмся.
Не нарушим назначенных расстояний.
Он живёт, а я только чувствую,
Как расходятся наши молчания.

На экране звенит чужое событие.
Я на миг не пойму: кто из нас?..
Оставим открытым это открытие.
То, что предназначалось ему, 

Приходит ко мне сейчас.
Мы два персонажа, сидящие у стены 

Спиной друг к другу,
Одни и не одни.

Я знаю, сегодня он был у витрин
И долго стоял у какого-то входа.
Я знаю привычки и магазин.
Знаю, когда он уезжает из города.

И сколько оставил на этот раз лишнего.
Я могла бы, наверно, закрыть эту дверь,
Которую, впрочем, не открывала.
Но, странно, за столько дней и ночей я его так и не узнала.

Он летом исчезнет. Я знаю когда.
Оставит на карте нетронутый остров.
И осень вернёт его, будто вода
Стечёт по нитям шальных водостоков.

Не знаю ни голоса, ни лица,
Ни имени, данного при рождении.
Но кто-то однажды вписал меня
В незавершённое чьё-то движение.

Гаснут огни и затихают маршруты.
Но я вижу, как где-то продолжается жизнь,
Не зная, что стала давно промежутком,
Невидимым флюгером чужих СМС.

02.11.2026

Дочь

Смени воду в цветах, пока Дочь обходит дома.
Её серебристая лейка по землям струится сама.
В её доме паркет и фамильный старый портрет.
Она восседает на троне, а вокруг безмолвный совет.

В атласных камзолах надменно сидят вельможи в тени.
Их лица брезгливо-холодные, как маски застыли они.
Один обернулся ко мне: «Вы, верно, не знаете сами,
Что Дочь оставляет на тех, кого заденет руками?»

Я подошла к ней поближе, сквозь бархат, вуали и шёлк.
И с каждым шагом все гуще вокруг собирался смог.
Но с каждой упавшей вуалью всё яснее являлась она.
Вместо нежных черт - пустота, вместо взгляда - бездонная мгла.

Её лик поднимался над троном, разрастался, как древний собор.
И уже не казалась мадонной та, чей взгляд встречался со мной.
Под кожей могильная стужа, вместо ладони лишь кость.
И голос, похожий на скрежет, внезапно прорезал насквозь:

«Ты крови моей. Ты наследница(..пленница..прим. Прочитать эхом). 

Тебе продолжать этот труд.
Но я ещё здесь, моя девочка. 

Пусть годы пока подождут».

Она поднялась неспешно 

И скрылась за дверью резной.
За бледной вуалью беспечно 

Сияла, как дева весной.

Но пальцы её дрожали под тяжестью прожитых лет,
А в глазах проступала усталость, растворившая собственный цвет.
Она опустила лейку на влажную глину у ног
И молча смотрела, как зеленью наполнился Новый Порог.

30.10.2026

Человеко часы

Превращаюсь в человеко-часы.
Насколько же у меня повернуты мозги.
И дело не в том, что кто-то голодает,
А в том, что сытый всё никак не понимает,
Чем утолить свой голод, если он без края,
Когда уже не помнит, чего же он желает.

Нервный асфальт цепляет скошенная подошва.
Прохожу мимо стен с надписью: ВОША.
Солнце слепит в глаза. Заслоняюсь ладонью,
Единственным щитом между мной и болью.

Я смотрю сквозь блики, не различая света.
Он так невыносимо ярок, что его как будто нету.
Вспоминаю глаза, в которых зрачок прострелом двоится,
В каждом отражается небо и оно искрится.

Я всё думаю, какая же это мания
Тёмно-зелёных стен в доме с окнами и рамами,
Внутри которого буддизм смешивается с католичеством,
А утренний напиток похож на причастие к чему-то мифическому.

Пытаюсь подобрать слова, чтобы описать, во что превращается человек,
Если его время стоит дороже, когда его уже нет?
Однажды приходит старик, садится напротив и долго молчит.
Он мог бы сказать почти правду, но он не говорит.

На моём столе стоит чашка. Я пью из неё каждый день,
Хотя у меня есть ещё целых семь.
И путаю понимание с обладанием истиной.
Пока самосознание временем стиснуто.

16.102026