Насколько же у меня повернуты мозги.
И дело не в том, что кто-то голодает,
А в том, что сытый всё никак не понимает,
Чем утолить свой голод, если он без края,
Когда уже не помнит, чего же он желает.
Нервный асфальт цепляет скошенная подошва.
Прохожу мимо стен с надписью: ВОША.
Солнце слепит в глаза. Заслоняюсь ладонью,
Единственным щитом между мной и болью.
Я смотрю сквозь блики, не различая света.
Он так невыносимо ярок, что его как будто нету.
Вспоминаю глаза, в которых зрачок прострелом двоится,
В каждом отражается небо и оно искрится.
Я всё думаю, какая же это мания
Тёмно-зелёных стен в доме с окнами и рамами,
Внутри которого буддизм смешивается с католичеством,
А утренний напиток похож на причастие к чему-то мифическому.
Пытаюсь подобрать слова, чтобы описать, во что превращается человек,
Если его время стоит дороже, когда его уже нет?
Однажды приходит старик, садится напротив и долго молчит.
Он мог бы сказать почти правду, но он не говорит.
На моём столе стоит чашка. Я пью из неё каждый день,
Хотя у меня есть ещё целых семь.
И путаю понимание с обладанием истиной.
Пока самосознание временем стиснуто.
16.102026
